Анатолий Наумович Рыбаков. Глава 8 Посетители

Миша быстро поправлялся. Часть бинтов уже сняли, и только на голове еще белела повязка. Он ненадолго вставал, сидел на кровати, и наконец к нему впустили друга-приятеля Генку. Генка вошел в комнату и робко остановился в дверях. Миша головы не повернул, только скосил глаза и слабым голосом произнес:

– Садись.

Генка осторожно сел на краешек стула. Открыв рот, выпучив глаза и тщетно пытаясь спрятать под стул свои довольно-таки грязные ноги, он уставился на Мишу.

Миша лежал на спине, устремив глаза в потолок. Лицо его выражало страдание. Изредка он касался рукой повязки на голове – не потому, что голова болела, а чтобы Генка обратил должное внимание на его бинты.

Наконец Генка набрался храбрости и спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – тихо ответил Миша, но глубоким вздохом показал, что на самом деле ему очень нехорошо, но он геройски переносит эти страшные муки.

Потом Генка спросил:

– В Москву уезжаешь?

– Да, – ответил Миша и опять вздохнул.

– Говорят, с эшелоном Полевого, – сказал Генка.

– Ну? – Миша сразу поднялся и сел на кровати. – Откуда ты знаешь?

– Слыхал.

Они помолчали, потом Миша посмотрел на Генку и спросил:

– Ну, ты как, решил?

– Чего?

– Поедешь в Москву?

Генка сердито мотнул головой:

– Чего ты спрашиваешь? Ведь знаешь, что отец не пускает.

– Но ведь тетка твоя, Агриппина Тихоновна, сколько раз тебя звала. Вот и сейчас с мамой письмо прислала. Поедем, будешь с нами в одном доме жить.

– Говорю тебе, отец не пускает. – Генка вздохнул. – И тетя Нюра тоже…

– Тетя Нюра тебе не родная.

– Она хорошая, – мотнул головой Генка.

– Агриппина Тихоновна еще лучше.

– Как же я поеду?

– Очень просто: в ящике под вагоном. Ты туда спрячешься, а как отъедем от Ревска, выйдешь и поедешь с нами.

– А если отец поведет поезд?

– Вылезешь в Бахмаче, когда паровоз сменят.

– Что я в Москве буду делать?

– Что хочешь! Хочешь – учись, хочешь – поступай на завод токарем.

– Как это – токарем? Я ведь не умею.

– Токарем не умеешь? Ерунда, научишься… Подумай. Я тебе серьезно говорю.

– Про разведчиков ты тоже серьезно говорил, а мне за мясо так попало, что я до сих пор помню.

– Разве я виноват, что Никитский напал на Ревск? А то обязательно пошли бы в разведку. Мы, как в Москву приедем, запишемся в добровольцы и поедем на фронт белых бить. Поедешь?

– Куда? – насторожился Генка.

– Сначала в Москву, а потом на фронт – белых бить.

– Если белых бить, то, пожалуй, можно, – уклончиво ответил Генка.

Генка ушел. Миша лежал один и думал о Полевом. Почему он не приходит? Что особенного в этом кортике? Для чего-то на рукоятке бронзовая змейка, на клинке значки: волк, скорпион и лилия. Что это все значит?

Его размышления прервал дядя Сеня. Он вошел в комнату, снял пенсне. Глазки у него без пенсне маленькие, красные, как бы испуганные. Потом он водрузил пенсне на нос и спросил:

– Как ты себя чувствуешь, Михаил?

– Хорошо. Я уже вставать могу.

– Нет, нет, ты, пожалуйста, лежи, – забеспокоился дядя Сеня, когда Миша попытался подняться, – пожалуйста, лежи! – Он неловко постоял, затем прошелся по комнате, снова остановился. – Михаил, я хочу с тобой поговорить, – сказал он.

«Неужели о камере?» – подумал Миша.

– Я надеюсь, что ты, как достаточно взрослый человек… гм… так сказать… способен меня понять и сделать из моих слов полезные выводы.

«Ну, началось!»

– Так вот, – продолжал дядя Сеня, – последний случай, имевший для тебя столь печальные последствия, я рассматриваю не как шалость, а как… преждевременное вступление в политическую борьбу.

– Чего-чего? – Миша удивленно уставился на дядю Сеню.

– Не понимаешь? Разъясню. На твоих глазах происходит акт политической борьбы, а ты, человек молодой, еще не оформившийся, принял участие в этом акте. И напрасно.

– Как это так? – изумился Миша. – Бандиты будут убивать Полевого, а я должен молчать? Так, по-вашему?

– Как благородный человек, ты должен, конечно, защищать всякого пострадавшего, но это в том случае, если, допустим, Полевой идет и на него напали грабители. Тогда – другое дело. Но ведь в данном случае этого нет. Происходит борьба между красными и белыми, и ты еще слишком мал, чтобы вмешиваться в политику. Твое дело – сторона.

– Как это – сторона? – заволновался Миша. – Я ж за красных.

– Я не агитирую ни за красных, ни за белых. Но считаю своим долгом предостеречь тебя от участия в политике.

– Значит, по-вашему, пусть царствуют буржуи? – Миша лег на спину и натянул одеяло до самого подбородка. – Нет! Как хотите, дядя Сеня, а я не согласен.

– Твоего согласия никто не спрашивает, – рассердился дядя Сеня, – ты слушай, что говорят старшие!

– Вот я и слушаю. Полевой ведь старший. Мой папа тоже был старший. И Ленин старший. Они все против буржуев. И я тоже против.

– С тобой невозможно разговаривать! – сказал дядя Сеня и вышел из комнаты.

Виктор Юзефович Драгунский | Дымка и Антон

Прошлым летом я был на даче у дяди Володи.

У него очень красивый дом, похожий на вокзал, но чуть-чуть поменьше.

Я там жил целую неделю и ходил в лес, разводил костры и купался.

Но главное, я там подружился с собаками. И там их было очень много, и все называли их по имени и фамилии. Например, Жучка Бреднева, или Тузик Мурашовский, или Барбос Исаенко.

Так удобней разбираться, кого какая укусила.

А у нас жила собака Дымка. У нее хвост загнутый и лохматый, и на ногах шерстяные га лифе.

Когда я смотрел на Дымку, я удивлялся, что у нее такие красивые глаза. Желтые-желтые и очень понятливые. Я давал Дымке сахара, и она всегда виляла мне хвостом. А через два дома жила собака Антон. Он был Ванькин. Ванькина фамилия была Дыхов, и вот и Антон назывался Антон Дыхов. У этого Антона было только три ноги, вернее у четвертой ноги не было лапы. Он где-то ее потерял. Но он все равно бегал очень быстро и всюду поспевал. Он был бродяга, пропадал по три дня, но всегда возвращался к Ваньке. Антон любил стянуть, что подвернется, но умнющий был на редкость. И вот что однажды было.

Моя мама вынесла Дымке большую кость. Дымка взяла ее, положила перед собой, зажала лапами, зажмурилась и хотела уже начать грызть, как вдруг увидела Мурзика, нашего кота. ОН никого не трогал, спокойно шел домой, но Дымка вскочила и пустилась за ним! Мурзик – бежать, а Дымка долго за ним гонялась, пока не загнала за сарай.

Но все дело было в том, что Антон уже давно был у нас на дворе. И как только Дымка занялась Мурзиком, Антон довольно ловко цапнул ее кость и удрал! Куда он девал кость, не знаю, но только через секунду приковылял обратно и сидит себе, посматривает: «Я, ребята, ничего не знаю».

Тут пришла Дымка и увидела, что кости нет, а есть только Антон. Она посмотрела на него, как будто спросила: «Ты взял?» Но этот нахал только рассмеялся ей в ответ! А потом отвернулся со скучающим видом. Тогда Дымка обошла его и снова посмотрела ему прямо в глаза. Но Антон даже ухом не повел. Дымка долго на него смотрела, но потом поняла, что у него совести нет, и отошла.

Антон хотел было с ней поиграть, но Дымка совсем перестала с ним разговаривать.

Я сказал:

– Антон! На-на-на!

Он подошел, а я сказал ему:

– Я все видел. Если сейчас же не принесешь кость, я всем расскажу.

Он ужасно покраснел. То есть, конечно, он, может быть, и не покраснел, но вид у него был такой, что ему очень стыдно, и он прямо покраснел.

Вот какой умный! Поскакал на своих троих куда-то, и вот уже вернулся, и в зубах несет кость. И тихо так, вежливо, положил перед Дымкой. А Дымка есть не стала. Она посмотрела чуть-чуть искоса своими желтыми глазами и улыбнулась – простила, значит!

И они начали играть и возиться, и потом, когда устали, побежали к речке совсем рядышком.

Как будто взялись за руки.

Виктор Пивоваров | Храбрый Дук-ду

Звери и птицы собрались на концерт в честь Дук-ду. Под старым дубом, на берегу озера Синь. Кто прикатил брёвнышко и сидел на нём. Кто примостился на ветке. А кто прямо на траве. Всем хватило места.

— Слушайте! Слушайте! — выкрикнула Сорока. Она всюду успевала: и новости по лесу разносить, и выступления на концерте объявлять. — Слушайте! Начинается лесной концерт в честь Дук-ду, Великого Путешественника.

На сцену вышли кузнечики в серых концертных костюмах. Дирижёр — большой Зелёный Кузнечик — взмахнул лапкой, и музыканты заиграли на скрипках «Марш весёлых кузнечиков». Зрители долго им аплодировали, махали крыльями, стучали клювами. Одобряли игру.

— Музыканты, сыграйте ещё что-нибудь весёлое, — попросили зрители.

Музыканты-кузнечики не важничали. Соглашались играть всё, что умели. А «Марш весёлых бельчат» и «Танец медвежонка» сыграли даже по два раза.

— Теперь, — объявила Сорока, — выступают певчие птицы!

На нижней ветке старого дуба появилась взъерошенная Малиновка. Она запела медленно и торжественно. Малиновка — птица строгая: любит торжественные песни. Ей похлопали. Похлопали также Мельничку и Вертишейке. А вот Пересмешника совсем не хотели отпускать. Очень он всех смешил. Пел на разные голоса. Любого мог передразнить и осмеять.

— Выступают лягушата! — объявила Сорока новое выступление.

Лягушата спели частушки в честь Дук-ду. И под весёлые возгласы зрителей ускакали к себе в озеро. Потом все танцевали: и артисты, и зрители. И никто не заметил, что рядом в кустах ивняка притаилась Куница. Один Дук-ду заметил. Прицелился шишкой и попал ей прямо в лоб.

— Ой! Ужас какой-то! — завопила Куница. — Ужас! Ужас!

И кувырком скатилась в озеро Синь. Хорошо, с края неглубоко. Чуть живая, выбралась она из воды и припустилась бежать со всех лап. И даже не со всех, а с трёх. Потому что четвёртой держалась за ушибленный лоб. Вернулась Куница домой мокрая, с большущей шишкой. Не с еловой, конечно, и не с сосновой, а с той, что набил ей Дук-ду.

Никому не сказал Дук-ду про Куницу. «Пусть лучше все веселятся, — решил он. — А про Куницу пусть совсем не думают».

Все и веселились, пока Солнышко не уложило спать свой последний солнечный луч. Далеко-далеко, за дальним лесом. Где даже Дук-ду, Великий Путешественник, не бывал. Тут звери и птицы спохватились: домой пора. Распрощались с Бельчихой и её сыном и разошлись с весёлыми разговорами. Навстречу им вышли светлячки с фонариками. И долго светили всем, чтобы случайно кто не заблудился в лесу. Только к утру погасили они свои фонарики. И уснули. До следующего ночного дежурства.

* * *

Вот и всё про бельчонка Дук-ду. Но разве можно его теперь так называть? Ведь «дук-ду» по-беличьи значит «ой, боюсь». А Дукдуша больше уже не боялся. Он ещё и сам испугал до смерти злую Куницу. Собирались назвать бельчонка «Не боюсь». Да не назвали. Потому что никто до сих пор не знает, как это будет по-беличьи.

Глава 12 / Виктория Яркова

Когда Люба увидела, что Стражница и шептун обнимаются и целуются, ее чуть не стошнило.

— Неслыханно! — пробормотала она. — Просто какой-то бред!

Увидев, как эти двое с криком бросились навстречу друг другу, спеша выразить свою любовь, Люба разинула рот. "С чего эта девчонка взяла, что она может вести себя так здесь, в Кондракаре!" Неужели она совсем не ценит то, что мы сделали для нее?"

Усы Любы дрожали от злости. Эта девчонка с помощью магии провела врага в их Храм и их мир, и ей показалось мало! Она пошла еще дальше. Обнимает его! Бросая вызов всему, что должно быть ценным для нее! Забывает о своем предназначении!

Не в силах это больше выносить, Люба убежала прочь и стала готовиться к встрече с Советом. "Они отправили меня в Кондракар, чтобы я искупила свою вину, — припомнила она. — А теперь я доложу обо всем. Возможно, я совершила ошибку, создав Миготавра. Но когда они увидят, каких бед Стражница натворила с помощью своей магии, они поймут, что ее преступление куда серьезнее. Она на каждом шагу подводила Совет. Это она должна искупать свою вину, а не я!"

Вспомнив о сцене, которая разыгрывалась в дальней комнате, Люба улыбнулась. "Возможно, Совету будет интересно это увидеть, — подумала она. — Это зрелище станет самым лучшим свидетельством".

И вновь в богато украшенном круглом зале собрался Совет Старейшин. Члены Совета заняли несколько скамеек. И опять Оракул и Тибор, его верный помощник, пристально смотрели на Любу, а она стояла в центре зала и держала речь перед собранием.

Задыхаясь от волнения, Люба рассказывала о том, что произошло после суда над ней: о своей попытке предупредить Стражницу о ее потенциальной силе; о том, как Стражница вопиющим образом пренебрегла собственной безопасностью — и вековыми законами Кондракара; как Стражница свирепо набросилась на нее, члена Совета Кондракара.

— А теперь вот это! — воскликнула Люба.

Она взмахнула рукой, и в воздухе, как будто на экране кинотеатра, появилось изображение парочки, находившейся в отдаленной комнате. В зале воцарилось молчание. Совет изумленно смотрел на юных влюбленных. Люба делала вид, что тоже смотрит на них, но на самом деле краем глаза наблюдала за старейшинами. "Видят ли они слабость Стражницы? — размышляла она. — Они должны понять, что во всем, что Стражница делает, она руководствуется своими эмоциями, тем, что она зовет любовью. И куда это ее завело? Прямо в руки врага".

Когда члены Совета нетерпеливо заерзали, Люба подготовила заключительные слова. Она не стала обсуждать то, что старейшины только что видели сами, поскольку решила, что изображение этой юной пары говорит само за себя.

— А теперь пусть Совет вынесет решение, — весомо проговорила она.

Для завершающих слов Люба призвала на помощь свой самый выразительный голос.

— Она вернула к жизни слугу Фобоса! — вскричала она пронзительным голосом. — Вы видите, как она опасна!

— Это забавно, — произнес чей-то голос. — Мне кажется, она влюблена. Что плохого в том, чтобы быть влюбленной, Люба?

"Тибору только дай волю, — внутренне кипела Люба. — Из самой ответственной ситуации всегда сделает посмешище. У него не хватает проницательности, чтобы понять, насколько это важно. Его вообще нельзя допускать к обсуждению серьезных вопросов".

Но на этот раз Оракул, видимо, не услышал Тибора или не взял в расчет его слова.

— Тебе удалось понять, что двигало Стражницей, Люба? — спросил он мягко.

"Он слушает, — подумала Люба. — Наконец-то он видит, что ситуация вышла из-под контроля".

— Да, — убедительно ответила она. — У Стражницы взрывной темперамент. Я объяснила ей ситуацию, но она предпочла слушать только себя. Она показала себя недостойной доверия, как и все ее подруги.

Люба увидела, как по лицам членов Совета скользнуло удивление, и умерила свой пыл.

— Но она хуже всех! — уверила она собрание.

"Нельзя хотеть от них слишком многого, — отметила Люба про себя, — сначала главная задача — пусть Стражницы поплатятся".

Совет Старейшин забурлил. Зал наполнился голосами, сердитыми и смущенными.

— Это неслыханно! — закричал один.

— И всё же Кондракару необходимы пять Стражниц! — отвечал ему другой голос.

Люба спокойно наблюдала за тем, как бушует Совет, поскольку горячие споры могли привести к тому, что все с ней согласятся. Но наконец решила, что пришло время вмешаться. В конце концов, именно она заметила вероломство. И именно у нее было готово решение.

— Я требую Хандрана! — прокричала она, заставив Совет умолкнуть. — Я требую отстранить всех Стражниц, которые нас предали, и заменить их!

Люба посмотрела на членов Совета, пытаясь понять их реакцию.

— Эти пять Стражниц оказались ужасной ошибкой! — провозгласила она. — Призываю избавиться от них всех и начать поиск новых, действительно Избранных.

Когда дебаты разгорелись снова, Люба держалась сзади. Она старалась сохранять терпение и хладнокровие. "Не нужно, чтобы суд проходил в спешке, — сказала она себе, — пусть судят так, как я их призвала".

Михаил Александрович Каришнев-Лубоцкий. Глава тридцать девятая

Ватанаба недолго сидел на вершине пальмы. Когда он увидел, что Пукуака исчез в глубине острова и, кажется, не собирается оттуда возвращаться, он быстренько слез со спасительного дерева на землю и решительно приступил к вождю с требованием провести последнее испытание бледнолицым. Но Катапото также решительно отказался заниматься безнадежным делом.

– Они заговоренные! – стал он втолковывать Ватанабе, который от волнения и злости ходил кругами перед хижиной. – Трататака их не взяла, Пукуака в живых оставил – чем еще бледнолицых проймешь?

Ватанаба предложил на выбор испытание огнем или ядовитыми стрелами, но вождь моментально отверг оба способа.

– Ты что, Ватанаба! – воскликнул он, потрясая руками и словно бы призывая на помощь самого Макембу, чтобы тот вразумил зарвавшегося советника. – Трататака ушла, Пукуака ушел, что делать будем, если огонь уйдет и стрелы прочь улетят?

Ватанаба замедлил кружение. «Глупости! – подумал он, косясь на вождя исподлобья. – Огонь уйти не сможет, у него ног нет. А стрелы… стрелы новые наделаем, если эти прочь улетят!» Однако советник решил не спорить с главою племени, тем более, что у него возник новый план. Радостно ухмыльнувшись, Ватанаба подошел поближе к Катапото и, многозначительно посмотрев на него и других индейцев, стоявших рядом, тихо сказал:

– Бледнолицые пришли к нам из моря… А в море они спустились с небес, значит, и уйти они должны от нас тем же путем! Как Макемба дал, так Макемба и возьмет их. Я правильно говорю, о мудрый Катапото?

Довольный тем, что его снова назвали мудрым, вождь тут же кивнул головой:

– Ты всегда говоришь правильно, Ватанаба. И не твоя вина, если все иногда получается по-другому.

Радуясь поддержке вождя, Ватанаба продолжил:

– Мы посадим бледнолицых в самую большую пирогу и отдадим их морю. Пусть Макемба решит судьбу бледнолицых, а не мы – его глупые слуги!

И опасаясь, что Катапото передумает, советник вождя торопливо приказал Путэтэ и Гуамбе:

– Приготовьте пирогу вождю! Весла в нее не кладите.

Воинам из охраны Ватанаба велел вывести пленных из хижины и доставить их немедленно на берег.

– Нужно дать им еды на первое время! – спохватился сердобольный глава индейцев. – Кто знает, когда Макемба призовет их к себе.

И он побежал, забыв о солидности, в ближайшую деревню собирать продукты для отплывающих в неизвестность бледнолицых пришельцев.

Вернулся Катапото минут через двадцать с большой корзиной, наполненной доверху бананами, кокосовыми орехами и большим куском вяленой свинины.

– Это вам на дорожку! – выдохнул он, задыхаясь от бега, и поставил корзину в пирогу к ногам Ивана Ивановича, который уже давно сидел там с Маришкой и Уморушкой.

– Спасибо… – прошептал старый учитель, стараясь скрыть дрожание в голосе. – Вы были очень любезны…

Катапото зарделся от смущения и, не зная, что еще можно сделать доброго для несчастных бледнолицых, снял со своей шеи акулий зуб и подарил его Ивану Ивановичу вместе со шнурком.

– Хорошая вещь, – сказал, – хранит от злых духов!

– А как же вы? – попробовал отказаться от щедрого подарка Гвоздиков.

Но вождь замахал руками:

– У меня еще есть! Вам нужнее! – И чуть ли не силой нацепил волшебный талисман на шею Ивану Ивановичу.

– Толкайте пирогу! – скомандовал Ватанаба Гуамбе и Путэтэ. – Великий Макемба, поди, заждался бледнолицых, – он тихо засмеялся, довольный своей людоедской шуткой.

Войдя в воду, индейцы ухватились за борта пироги: Гуамба слева, а Путэтэ справа, и мощным рывком толкнули жалкое суденышко в открытый океан.

– Прощайте! Не поминайте лихом! – прокричал Катапото и помахал бледнолицым могучей лапой.

Но бледнолицые сидели в пироге молча и старались не поддаваться панике, глядя, как их все дальше и дальше уносит от берега в открытый океан.

Святослав Сахарнов. МНОГО ЗВУКОВ И ВЕТРА

Серебряная стрелка упёрлась в нуль и остановилась.

Сейчас нас выпустят.

— Всё в порядке! — сказал в телефон Игнатьев. — Ждём.

Снаружи послышался скрип винтов. Мы сели каждый на свою койку и приготовились. Только Кессон, услышав скрип, побежал к двери. Он, наверное, думал, что это скребется мышь.

Наконец скрип кончился. Что-то звякнуло, и круглая крышка люка шевельнулась. Она медленно приоткрылась. Жёлтый изогнутый луч солнца упал нам под ноги.

Люк был открыт.

Мы по одному выбрались из камеры.

СКОЛЬКО ЗВУКОВ И КАКОЙ ВЕТЕР!

Звучало всё: море, толпа, которая собралась вокруг камеры, воздух, который струился над бухтой, корабли, даже горы. Лёгкий звенящий звук слетал с их вершин и, долетев до нас, повисал в воздухе.

А какой был в этот день ветер! Воздух так и ходил. Он был и жгуч, и прохладен, то и дело менял направление и обдавал нас то запахом морской воды и соли, то густым ароматом трав.

НАВЕРНО, ЧЕРЕЗ ЧАС МЫ НЕ БУДЕМ ЗАМЕЧАТЬ НИЧЕГО.

Я осмотрелся.

В первом ряду стояли корреспонденты. Киношник стоял позади всех.

— Товарищи! — сказал Павлов. На этот раз он решил всё-таки сказать речь. — Разрешите от вашего имени поздравить экипаж подводного дома…

За моей спиной раздалось мяуканье.

Павлов замолчал.

— Что это?

— Это Кессон! — сказал Игнатьев.

— Какой Кессон? — удивился Павлов.

Немцев забрался в камеру и появился с котёнком.

Кессон щурил глаза, шипел и вырывался. Он не хотел выходить из камеры.

— Это кошка, — сказал доктор, — первая подводная кошка в мире. Она прожила под водой неделю. Как видите, она хорошо перенесла декомпрессию и теперь не рвётся на воздух.

Павлов махнул рукой. Как видно, он решил не говорить речь.

— Можно расходиться, — сказал он.

— Ура! — сказал толстый корреспондент. — Ура и ещё раз ура! Я знаю, с чего начать корреспонденцию. Я начну её с этой удивительной кошки. Кошка-акванавт!

И он побежал писать статью.

Ко мне подошёл Марлен.

Мы отправились побродить. Дошли до загородки с дельфином и остановились. Я смотрел на пустую загородку и вспоминал Сашу.

Вдруг вода в загородке шевельнулась. Она раздалась, и из неё показалась блестящая чёрная спина дельфина.

Журнал «Компьютерра» - 64-битный Linux

Операционные системы семейства *nix и особенно их разновидности с открытым исходным кодом никогда не испытывали затруднений с портированием на самые разные архитектуры. Unix вообще задумывалась как портируемая операционная система[Недаром же стандарт на Unix-системы называется POSIX - Portable Operation System Interface for computer environments], а множество добровольных помощников - неплохой способ сократить время отладки и тестирования новой разновидности «операционки» и драйверов для нее.

Именно это и позволило юниксоидам в полной мере использовать 64-битные x86-процессоры сразу же после того, как появились первые компиляторы, поддерживающие 64-битные инструкции x86-64. Благо что при желании собрать свой «64-битный» дистрибутив может любой человек, обладающий достаточными познаниями в программировании, организации и администрировании *nix-систем; а перекомпилировать «обычную» программу для того, чтобы она получила поддержку x86-64, в большинстве случаев может и обычный пользователь. В мире Unix-систем, в отличие от Microsoft Windows, поддержка технологии x86-64 происходит гораздо естественнее - если приложение (или драйвер) распространяется в «исходниках», то в большинстве случаев его достаточно «пересобрать» (заново откомпилировать программу); а если в «бинарник ах» (в заранее откомпилированном виде) - то почти всегда этот бинарник представлен в целом ряде вариантов под разные версии *nix-систем, среди которых наверняка найдется подходящая версия под вашу конкретную операционную систему. Поскольку все вышесказанное относится и к драйверам (которые могут считаться пусть и не самостоятельными, но программами), то проблем с ними тоже, как правило, не возникает[Для некоторых устройств unix-драйверов попросту не существует - ни для 32-битных, ни для 64-битных версий операционных систем. Но эту ситуацию уже никак, естественно, не исправишь].

Мы попробовали установить один из современных дистрибутивов с поддержкой x86-64 - Linux Corporate Server 3.0 от компании Mandrake. С инсталляцией и опознанием оборудования трудностей не было (разве что аудиокодек не распознался); с компиляцией тестовых приложений - тоже. В отличие от своих Windows-собратьев, скомпилированные наиболее распространенным компилятором GCC эти приложения выиграли в производительности куда больше (до 40-50%). Дело в том, что GCC - кроссплатформный компилятор, способный генерировать машинный код для двух десятков разных процессорных архитектур, а потому код для каждой из архитектур он генерирует по более простым алгоритмам, нежели «заточенные» под IA-32 компиляторы, и потому от «подводных камней» x86 страдает больше. К примеру, в x86 рекордно мало регистров общего назначения и регистров SSE по сравнению с другими процессорами, на которые GCC рассчитан. Поэтому переход к удвоенному числу регистров общего назначения так сильно упрощает GCC работу, что он перестает «по-глупому» спотыкаться - и возникает большая «дельта» между результатами одной и той же программы в 32-битном и 64-битном режиме. Разумеется, это справедливо не для всех приложений, но для очень многих, так что если ваш процессор поддерживает технологию x86-64 и вы намерены установить на него операционную UNIX-систему - лучше заранее купите 64-битный дистрибутив.

Как пересобрать *nix-приложение для поддержки x86-64

Большинство используемых в обычной жизни вариантов Linux ориентированы на работу с бинарными пакетами, и пересобирать программы в них приходится нечасто. Если вы хотите насладиться преимуществами 64-битной архитектуры, убедитесь, что заветные цифры «64» содержатся в номере версии вашего «дистро» - большинство крупных сборщиков поставляют специальные билды для этих целей. Впрочем, использовать или не использовать «продвинутые» дистрибутивы - вопрос открытый: Linux состоит из множества пакетов, и может статься, что нужная программа не собрана под 64-битную архитектуру в вашем репозитарии. Тогда можно попробовать собрать ее из исходников самостоятельно. Скорее всего, архитектура должна определиться автоматически (например, на этапе выполнения скрипта configure или при подготовке пакета из src.rpm-файла), и все нужные опции компилятора включатся без вашего участия. В особо запущенных случаях потребуется ручная правка Makefile. Здесь надо действовать по ситуации - но чаще всего будет достаточно добавить ключ -march ‹имя-архитектуры› при запуске gcc или g++[Например, -march k8 для сборки под AMD64 (полный перечень опций можно найти в документации gcс наwww.gcc.gnu.org/onlinedocs/gcc/i386-and-x86_002d64-Options.html

Автор неизвестен. Чат

Далее необходимо поговорить и о чатах. В чате можно свободно общаться со всеми, при этом сохранять свою конфиденциальность. Активное общение с друзьями по Сети также можно рассматривать как вариант аддитивной зависимости. Такое общение помогает отобрать себе именно такого «нового друга», который по всем своим параметрам совпадет с идеалом.

Дети из-за чрезмерного увлечения общением в чате часто просто не могут остановиться, из-за этого нередко опаздывают или вовсе пропускают занятия в школе и даже при нарастании явлений школьной дезадаптации не имеют силы воли, а иногда желания прекратить работу в Сети. У некоторых из них мысли о таком общении в Сети возникают сразу после утреннего пробуждения. Возникновению зависимости от сверстников по Сети у детей способствует феномен воображаемого друга, который характерен для детского возраста. В жизни подростка общение через чат становится лидирующим. Круг интересов, не связанный с таким общением, сужается или вообще пропадает. Зависимые от общения в чате подростки в реальной жизни могут общаться с людьми только на темы, связанные с чатами. Такой диалог превращается в монолог: подросток может подолгу рассказывать о преимуществах той или иной системы, о разнообразии чатов, о том, где он чаще бывает, о возможностях, открывающихся при работе с компьютером. Подростки отличаются аффективно суженным сознанием, так как почти не замечают ни своего собеседника, ни того, о чем идет речь. После того как подросток «подсел» на общение с виртуальными сверстниками, общение с реальными людьми ограничивается чаще всего по желанию самого ребенка. Если родители пытаются запретить подростку общение с компьютером или хотя бы сократить такое общение, то со стороны ребенка отмечается бурная реакция протеста. При вынужденном перерыве возникает чувство опустошенности, скуки, безделья. Ребенок может часами ходить по квартире, не зная, чем себя занять. Чат приобретает характер сверхценного увлечения, поэтому другие виды деятельности считаются неинтересными. Прежде всего при такой зависимости страдает реальное общение со сверстниками или взрослыми людьми. Зависимые от компьютера подростки отличаются тем, что у них развивается чувство мнимого превосходства над окружающими, происходит оскудение эмоциональной сферы. Это связано с тем, что во время игры он должен показать себя хладнокровным, ему не нужно проявлять свои чувства, если он хочет выиграть.

В чате общение происходит свободно, можно в любой момент прекратить общение, можно обманывать собеседников, преувеличивать, при всем этом не задумываться о последствиях. Такая форма компьютерной зависимости приводит к тому, что подростки начинают предпочитать виртуальное общение личному. Общение с другими людьми в настоящем отходит на второй план, а иногда может вообще сойти на нет.

Такие же тенденции характерны и для проявлений зависимости в юношеском возрасте. Так как зависимость не мешает взрослению, с возрастом происходят отдаление от сверстников и сужение круга интересов. Такие молодые люди обычно зарабатывают деньги дома с помощью компьютера. Полученные деньги тратятся на приобретение новых модернизированных деталей для компьютера. Отмечаются значительные трудности во взаимоотношениях с лицами противоположного пола, крайне низкой оказывается мотивация создания собственной семьи.

Итак, почему же происходит убывание силы компьютерной зависимости? Сами подростки связывают это с тем, что происходит созревание личности, идет личностный рост, повышаются образовательный уровень и жизненный опыт. Они говорят, что по мере взросления происходят какой-то жизненный перелом, переоценка личностных ценностей. Но если даже подростки со временем могут понять бесполезность игровой деятельности, осознают, что им все же придется работать в реальном мире, а не виртуальном, компьютерная зависимость не сходит на нет. Она продолжает существовать, только является менее ярко выраженной.

Александр Николаевич Афанасьев. №111[451]

В некоторой деревне жил старик со старухой; детей у них не было. Однажды старик поехал в лес за дровами; это было зимою. Старик нарубил дров, сколько нужно было, да срубил еще лутошку. Приехал домой, дрова на дворе оставил, а лутошку в избу принес и положил в подпечек. На третий день что-то в подпечке зашумело, а потом кричит: «Тятя! Мама! Выньте меня». Старик со старухой испугались; да слышат и в другой раз тот же голос: «Тятя! Мама! Выньте меня»; старик поглядел в подпечек и увидел там небольшого мальчика. Вынул его оттуда, показал старухе, и назвали его Лутонькою, стали его и кормить и поить.

Пришло лето, стал мальчик промышлять рыбною ловлею и тем промыслом кормил старика со старухою. Старуха, бывало, придет к нему на ловлю и кричит^[452] его: «Лутонь, Лутонь, Лутонюшка! Пригрянь, пригрянь ко бережку, а я тебе дам пирожка с начинкою». Лутоня как заслышит голос матери — и подъезжает в берегу; от матери берет кусок пирога, а ей дает рыбу. Однажды подглядела это ягая-баба, пришла к тому месту и начала его манить к себе такими же словами, как и мать кликала; Лутонюшка услыхал толстый голос ягой-бабы и сказал ей в ответ: «Нет, не матушкин голос: очень толст! Поди, язык поточи!» С тем ягая-баба и отправилась. После того приходит туда же старуха, его мать названая, и начала манить: «Лутонь, Лутонь, Лутонюшка! Пригрянь, пригрянь ко бережку, а я тебе дам пирожка с начинкою». Лутонька услыхал материн голос, подъехал к берегу, взял у нее пирог, а ей рыбу отдал.

Старуха ушла, а ягая-баба выточила свой язык на точиле и немного погодя прибежала на берег и стала манить Лутонюшку. Лутонька не узнал ее голоса, подумал, что мать его зовет, подъехал к берегу; ягая-баба схватила его и утащила в свою избу. У ягой-бабы было три дочери. Она приказала большей дочери истопить избу жарко-жарко, Лутоньку ожарить, а сама ушла в поле гулять. Бо?льшая дочь истопила избу, привела Лутоньку и велела ему садиться на лопату. Лутонька был не плох, начал отговариваться, что не знает, не ведает, как сесть на лопату: «Покажи, — просит, — как надо садиться?» Дочка ягой-бабы села на лопату, а Лутонька взял лопату за черен^[453] и сунул ее в печь, а сам залез на полдовку. Приходит ягая-баба и спрашивает Лутоньку; дочери вынули из печи свою сестру и подали матери: она ее и скушала. Вышла на двор и говорит: «Покатаюсь, поваляюсь на Лутонькиных косточках!» А Лутонька сидит на полдовке^[454] да себе говорит: «Покатайся, поваляйся на дочерних косточках!»

Ягая-баба увидела Лутоньку и закричала: «Как ни встану, а достану тебя, Лутонька!» Достала Лутоньку и отдала дочерям, приказала его ожарить, а сама опять ушла. Дочери истопили избу; середняя хотела посадить Лутоньку на лопату, но он обманул ее и сунул самоё в печь. То же сделал он и с младшею. Ягая-баба пришла домой, стала звать дочерей; нет никого. Вынула сама жареное и съела, потом вышла на двор и говорит: «Покатаюсь, поваляюсь на Лутонькиных косточках!» А Лутонька с полдовки отвечает: «Покатайся, поваляйся, дура, на дочерних косточках!» Ягая-баба увидела его, осердилась и хотела достать. Лутонька закричал жалобным голосом: «Ах вы, гуси, ах вы, лебеди! Прилетите ко мне, вырвите по перышку». Гуси-лебеди прилетели, вырвали у себя по перышку, сделали два крылышка и дали Лутонюшке; Лутонька взял и улетел от ягой-бабы к отцу, к матери и стал вместе с ними жить-поживать да рыбку из воды таскать.

Людмила Стефановна Петрушевская - Пушинка

Летела по свету Пушинка.

Это была волшебная пушинка, она могла возвращать то, что потерялось.

Летела Пушинка по свету и села на голову корове. А данная корова единственно что потеряла за последние пять минут, так это свою коровью лепешку.

И тут же благодаря Пушинке корова нашла свою лепешку и вступила в нее копытом, и ничего хорошего не произошло: не все, что мы потеряли, нам нужно!

В следующий раз Пушинка села на голову человеку, который потерял ключ от квартиры.

Этот человек уже шел покупать новый замок, потому что слесарь взломал старый замок и испортил дверь.

Пока что дверь заколотили кривым гвоздем.

Придя за новым замком в магазин, человек благодаря Пушинке нашел старый ключ в кошельке, куда полез за деньгами, и очень стал ругаться.

Опять ничего хорошего не вышло.

Пушинка тогда снялась с головы ругающегося человека и спустя час села на плечо к старушке, которая пришла из магазина, стала снимать обувь и обнаружила , что на одном ее валенке нет калоши.

Старушка в сердцах выкинула оставшуюся калошу в мусоропровод, а затем надела парадные сапоги.

Выйдя в сапогах из дому, старушка благодаря Пушинке обнаружила предыдущую калошу прямо посреди двора, где из-за нее дрались собаки, и старушка, с боем отобрав у них почти целую калошу, чуть не заплакала о предыдущей калоше, которую она выкинула.

Тут она пошла к уборщице ругаться, чтобы ей дали ключ от мусоропровода – искать калошу номер один, и на этом Пушинка ее оставила.

Опять ничего хорошего не получилось.

После этого Пушинка плюнула и двинула на вокзал, где, как известно, многие люди теряют то одно, то другое, и за короткое время там нашлось два пистолета, вставная челюсть и подушка, а затем вдруг один муж нашел свою жену, которую ему совершенно не хотелось в данный момент видеть, потому что он приехал из отпуска не один; муж получил от жены свою оплеуху, и ничего путного из этого не образовалось.

Но затем Пушинка села на плечо одной мамаше, и она нашла своего ребеночка, и вот тут начался всеобщий праздник, и плакали от счастья даже сотрудники детской комнаты милиции, где этот ребеночек провел последние два часа и сломал там компьютер, мусорную корзину, замок несгораемого шкафа и козырек фуражки, которую тетя милиционер уронила впопыхах с головы.

Так что все кончилось прекрасно.

Космос: По следам лунной тени / Журнал «Компьютерра»

Автор: Александр Бумагин

Очень может статься, что ажиотажа вокруг недавнего солнечного затмения не поймут не только те, кто не стал свидетелем явления, но и некоторые из тех, кому довелось его увидеть. Последние, как правило, в лунной тени оказались случайно. Известен, к примеру, случай с немецким альпинистом, который, даже зная, что прямо здесь и сейчас случится затмение, лег спать. Рассказывают и про водителя, который во время полной фазы не остановился в недоумении, а, включив фары, ехал себе дальше. Непостижимое безразличие. Вот представьте, что вы за рулем, и вдруг среди бела дня все меркнет. Ваши действия?..

Конечно, многие из тех, кому посчастливилось пережить минуты полной фазы, оказались там неслучайно. В узкую полосу затмения, протянувшуюся от Бразилии до Монголии, специально приехали тысячи людей. Российские любители астрономии тоже в стороне не стояли, отметившись где только можно, и это при том, что в России астрономия как наука влачит жалкое существование. Об этом в один голос говорят все. Вот уж скоро год минет с тех пор, как вышел последний номер последнего чисто астрономического журнала «Звездочет». От него остался магазин астрономических принадлежностей да форум любителей (astronomy.ru/forum). Зато на этом форуме зародились многие астроэкспедиции, включая нынешние, а через две недели после затмения при активном участии форумчан состоялось собрание Московского астрономического клуба (МАК, astroclub.ru), посвященное знаменательному событию. На собрание могли прийти все желающие, ведь предметом обсуждения стали не сухие цифры и схожие фотоотчеты, а буквально все интересное и забавное, что сопутствовало наблюдениям и что нечасто попадает на страницы газет.

Увы, некоторые журналисты, освещавшие это событие, оказались на редкость некомпетентны. Одни объявляли затмение первым в нынешнем столетии, другие — последним, а длительность полной фазы вообще гуляла в широких пределах (некоторые говорили даже о часовом потемнении). Есть надежда, что к затмению 1 августа 2008 года в Новосибирске чуши в репортажах поубавится.

Минувшее затмение стало для многих знаковым событием жизни, а для кого-то — и вовсе судьбоносным. Тронул рассказ о романтическом предложении руки и сердца, сделанном в одной группе наблюдателей. Признание в любви состоялось в момент пришествия лунной тени и было подкреплено золотым кольцом с бриллиантом. Только любителю астрономии будет ясен тайный смысл такого подарка.

А некий программист из Минска, одетый лишь в джинсы и телогрейку, в одиночку (!) взобрался на вершину Эльбруса. Тому есть фотографические свидетельства. Правда, дожидаться затмения на вершине он не отважился и благоразумно спустился ниже.

Вообще, Эльбрус собрал многих охотников за затмением, несмотря на неблагоприятный прогноз погоды. На разных высотах тень Луны встречало больше полусотни человек. Горы, кстати, преподнесли неприятные сюрпризы: например, аккумуляторы просто-напросто замерзали. Роман Чумаков, делавший доклад от имени всех «горцев», согревал батарею своей камеры на теле. Кто бы мог подумать, что та же реанимационная процедура потребуется и… саксофону. Владимир Копылов, уже игравший на вершине Эльбруса в 2003 году, решил снова залить склоны гор звуками своего инструмента, но увы, поприветствовать солнечную корону не удалось: из окоченевшего сакса удалось выжать лишь пару хриплых нот.

Во время затмения важно отснять несколько серий кадров с разными выдержками (иногда диапазон составляет от 1/2000 до восьми секунд). Дело в том, что яркость солнечной короны — основного объекта наблюдений — заметно падает с удалением от Солнца. На одном снимке всю корону в деталях не запечатлеешь, отсюда и популярное в последние годы складывание снимков в Photoshop с целью синтезирования результирующего изображения, на котором видны все подробности. Таким образом, фотомонтаж превращается в действенный инструмент для анализа физических процессов в атмосфере Солнца. Представленный здесь коллаж выполнен Виктором Рубцовым, который во время затмения сделал четыре серии по тринадцать кадров. При этом съемкой руководила специальная программа, установленная на ноутбуке. О подробностях создания композитных изображений короны можно узнать на www.astroclub.ru/wiki/ViktorRubcov.

Журнал «Компьютерра», ТЕМА НОМЕРА: CeBITрина

1. Телевизор от Sharp с «двуличным» ЖК-дисплеем поможет сохранить мир в семье. Тот, кто сидит справа от экрана, видит трансляцию футбольного матча, а тем, кто слева, достанется очередная серия мелодрамы. Главное — правильно выбрать место (технология сходна с той, что используется в 3D-дисплеях).

2. Чтобы подключиться к этому хот-споту, сначала придется заплатить. alpha payLAN от немецкой компании FMN communications предназначен для установки на вокзалах, в ресторанах и прочих общественных местах. В обмен на звонкую монету клиент получает талончик с данными для подключения (SSID, пароль).

3. Чем выделиться на переполненном рынке, как не ярким дизайном? Помимо слонов и жирафов, ЖК-телевизоры тайваньской фирмы Hannspree прописались в игрушечных паровозах, баскетбольных мячах, элегантных кейсах со встроенными хронометрами… Фантазию оценили — на CeBIT фирме удалось заключить несколько удачных контрактов с европейскими дистрибьюторами.

4. Детище компании Eleksen — продукт двойного назначения. С одной стороны, гибкая клавиатура, а с другой — чехол для планшетного компьютера, наподобие только что анонсированных Microsoft UMPC. Производство этого чуда отдадут на откуп OEM-партнерам, так что сроки появления в продаже пока неясны.

5. Раскладушечный форм-фактор добрался и до IP-телефонов. DPH-540 от компании D-Link заменит сотовый везде, где есть хот-споты (802.11g, поддержка SIP, WEP, WPA, работа с e-mail). Трехсотдолларовый аппарат появится в магазинах летом.

6. Все, что умеет этот «пистолет», — поднимать и опускать обратно на рычаг телефонную трубку. Нет, речь не об имитации присутствия сотрудника на рабочем месте. Sennheiser Handset Lifter исправляет недостатки базовых станций, подключаемых к обычному телефонному аппарату и транслирующих переговоры на беспроводную гарнитуру. Передавать разговор они, видите ли, умеют, а начинать и заканчивать — нет. Следующим продуктом, вероятно, будет механический нажиматель кнопок на телефоне, с отдельным беспроводным интерфейсом.

7. Если руки нужно оставить свободными, камкордер Samsung VP-X210WL незаменим: дополнительный влагозащищенный объектив с фиксированным фокусным расстоянием можно закрепить в любом удобном месте (например, на голове оператора). Новая модель может похвастаться 4 гигабайтами памяти.

8. Хотя флэш-память быстро дешевеет, отдельные MP3-плейеры на ее основе стоят баснословных денег. За этот вот TrekStor i.Beat Organix, например, просят двадцать тысяч зеленых.

Михаил Александрович Каришнев-Лубоцкий, Глава шестнадцатая

Встретили нас в замке госпожи баронессы как родных! Его постоянные обитатели закатили в нашу честь настоящий пир. Ганс-Бочонок и Ольгерд метались из кухни в столовую и из столовой на кухню, порхая над полом словно бабочки. Поставив на стол очередное угощение, они тут же стремглав улетали за новым блюдом, минуя для экономии времени двери и проходя сквозь толстые кирпичные стены. Глядя на них, Кэтрин Мюллер попробовала проделать то же самое. Но больно стукнулась лбом о твердую преграду и сразу же оставила попытку стать хотя бы на минутку привидением.

– Нет уж! – сказала она, потирая над переносицей большую розоватую шишку. – Эти фокусы не для меня!

И снова помчалась на кухню, чтобы поставить в духовку яблочный пирог, а на плиту любимые Ольгердовские бифштексы.

Узнав о возвращении в родные пенаты блудного сына, из подвала, нарушив данное госпоже баронессе обещание, вылезли в гостиную родители Пикника, а за ними и все остальные родственники. Мышей было не очень много, не больше сотни, но и это количество вывело бедняжку Кэтрин из душевного равновесия.

– Клятвопреступники! – замахнулась она кухонным полотенцем на незванных гостей. – Так-то вы держите данное вами слово?! Придется мне вас сегодня оставить без пшенной каши и колбасных обрезков!

Отец нашего мышонка, славный Хрумхрум Двенадцатый-младший, смущенно приподнял правую переднюю лапку и поспешил ее успокоить:

– Не волнуйтесь, фроляйн Кэтрин, мы скоро уйдем к себе в подвал. Считайте наш визит в гостиную случайным недоразумением.

– Я пришла сюда, чтобы обнять своего родного сына! – всхлипнула его супруга. – А ты называешь это «случайным недоразумением»! Какие вы, мужчины, черствые и бесчувственные!

– Я тоже пришла сюда, чтобы обнять своего родного внука! – поддержала ее старая облезлая мышь – бабушка Пикника.

– И я пришла, чтобы обнять дорогого племянника! – подала голос другая мышь.

Тут все мыши загалдели и завопили, стараясь перекричать друг друга:

– И я сюда пришел, чтобы его обнять!.. И я!.. И я!.. И я!..

Мы с дядюшкой поспешили зажать уши руками, иначе бы мы с ним оглохли. Наконец дикий вой и ужасный писк прекратились, и мыши, толпясь у норки, стали одна за одной нырять в свой подвал.

Ушел вместе с ними и наш Пикник. Но перед тем, как юркнуть в отверстие в полу, он повернулся к нам и сказал:

– Я скоро вернусь! Я только навещу свою семейку и мы снова увидимся! Не скучайте без меня, господа!

И он, послав нам всем воздушный поцелуй, исчез под половицами.

Признаюсь честно, я слегка опечалился: ведь за эти дни я так к нему привязался! «Неужели мы больше с ним не увидимся? – подумал я, нервно теребя в руках свой клоунский колпак. – Неужели он никогда теперь не попросит меня, чтобы я рассказал ему сказку или сделал бутерброд с колбасой и сыром? Он, конечно, здорово нас достал с дядюшкой своими капризами, но с ним так было весело!..»

Я поднял глаза и посмотрел на Кракофакса: на лице дядюшки блуждала счастливая, почти детская, улыбка.

– Чему ты улыбаешься? – спросил я грустно. – Ведь Пикник может и не вернуться!

– А ты не догадываешься о причине моего хорошего настроения? – вопросом на вопрос ответил дядюшка. – Ну что ж, оно и к лучшему. Во всяком случае, для тебя…

И он, схватив меня за руку, потащил к столу, который уже ломился от разных явств.

Глава тринадцатая | Михаил Александрович Каришнев-Лубоцкий

А теперь, мне кажется, самое время вернуться к нашим лесорубам. Где они? Добрались или нет до заветной цели?

Добрались. Правда, последнюю часть пути до Муромской Чащи бригаде пришлось проделать пешком. Предсказания апалихинских ребятишек стали сбываться, как только грузовик выкатил за село. Сначала лопнула левая передняя шина. Потом правая задняя.

– Все! – сказал шофер, меняя второе колесо. – Запасок больше нет!

– Больше и не понадобятся, – бодро ответил ему Опилкин, – скоро мы приедем. Во-он она Чаща! – И он ткнул пальцем в далекий, чуть видный в знойном мареве, лес.

Машина радостно рыкнула, рванулась с места и покатила туда, куда указывал опилкинский палец.

Но не успели лесорубы проехать и сотню метров, как под грузовиком снова бабахнуло, и его снова перекосило на левый бок.

– Все, – повторил обреченно шофер, останавливая машину, – приехали…

Он вылез из кабины, попинал по шоферскому обычаю осевшее колесо, прошел по дороге несколько шагов назад. Лесорубы, смотревшие на него с любопытством, увидели, как он вдруг остановился и стал носком ботинка ковырять землю. Потом нагнулся и вытащил из нее непонятный предмет, похожий издали на огромную погремушку.

– Что откопал? – крикнул ему из кузова самый старший по возрасту лесоруб.

– Не знаю, дядя Егор… Железяка какая-то ржавая. В колючках вся.

Шофер крутил в руках странную находку и не знал, что ему делать с ней: то ли выбросить подальше от дороги, то ли взять на всякий случай с собою.

Подошедший к нему Опилкин сердито выхватил железяку и, брезгливо осмотрев ее, проворчал:

– Ты что, Баранкин, ни разу в жизни такой штуки не видел?

– Не видел, – честно признался шофер.

– Эх ты! – усмехнулся бригадир, – ведь это же самая обыкновенная булава!

И он отбросил булаву в густой придорожный чертополох.

После небольшого совещания лесорубы решили идти дальше пешком. Егор Ведмедев, как самый сильный, взвалил на себя груз потяжелее. Братья Разбойниковы – одного звали Саша, другого Паша – взяли то, что полегче. А бригадир Опилкин взял все остальное.

– Эх, и жалко мне вас! – не выдержал Баранкин, прощаясь с бригадой. – Пропадете вы там!

– Ты сам не пропади, – буркнул сердито Опилкин.

– Я-то не пропаду! – не обидевшись, ответил шофер. – Встречу попутку, попрошу целую камеру и – айда домой!

Улыбнувшись, он помахал рукой вслед удалявшимся уже от него лесорубам.^[2]

9 | Павел Вишнев

Михайлов и боцман ушли в рубку. Ребята расположились на палубе. Гурька и Николай сели около люка, из которого сразу потянуло теплом от работающего мотора.

Катер шел, рассекая волны, и кемский берег, удаляясь, постепенно тонул за туманной полоской горизонта. Скоро берег исчез, вокруг ничего не видно, кроме колеблющейся громады воды.

Море дышало, поднималось огромными пологими волнами. Небольшой катер на них казался удивительно легким. И всякий раз, когда волна поднимала судно, Гурька всем телом ощущал страшную силу моря.

Море играло с катером, качало его на своих глянцевитых ладонях. Казалось, это оно, а не мотор двигает катер вперед, передавая его с одной ладони-волны на другую.

Море пугало. Хмурое, бескрайнее, оно гневно дыбило серо-свинцовые волны, не замечая катера – жалкой скорлупки, которая, казалось, целиком находится в его власти.

И Гурькой овладела робость перед грозной стихией. Он казался себе ужасно слабым и ничтожным в сравнении с нею.

Сидевший рядом Николай что-то ел, уставившись светлыми глазами в палубу.

А Гурька почувствовал себя плохо. И почему этот Лизунов все время ест?

Гурька стукнул его по руке, вышиб кусок хлеба.

– Брось, Лизун. Не нажрешься никак.

Николай обиделся.

– А тебе чего надо? Не твое ем.

Гурька отошел к корме. На гребнях волн курчавилась пена, катер подбрасывало так, что Гурьке иногда казалось, словно он отделяется от палубы и она уходит из-под его ног. Волны ударяли о борт катера, и брызги летели на палубу. Иная волна, словно не рассчитав прыжка, падала перед самым бортом, рассыпалась косматой гривой и, нарастая снова, скользила вдоль судна с клекотом и урчаньем.

Ребята перебрались на высокую, носовую часть катера.

Из рубки вышел боцман, спросил:

– Что, товарищи, болтает немного?

Ему никто не ответил.

– Ничего, – сказал боцман. – Небольшой свежий ветерок и только. Не больше четырех баллов. Скоро будем на месте.

Гурька стоял на узкой металлической лесенке и держался за поручни.

Волны одна за другой перекатывались через корму, и вода попадала через люк в трюм.

Боцман заметил это и закрыл крышку люка. По палубе он ходил спокойно, словно по твердой земле, и Гурька подумал, что ему придется долго привыкать, чтобы чувствовать себя в море так же уверенно, как чувствовал и вел себя боцман.

У Гурьки нарастал противный приступ тошноты. Он открыл рот и жадно хватал им прохладный сырой воздух.

Михайлов тоже вышел из рубки. Он стал на самом носу катера и делал какие-то распоряжения мотористу. Несмотря на ветер, густой туман плотной пеленой обступил катер, и в десятке метров от него уже ничего не было видно.

Гурьке совсем стало плохо. Он так и не смог справиться с приступом тошноты и повис над бортом.

Боцман стоял рядом и держал его за бока, чтобы не свалился в воду.

– Ничего, ничего, Захаров. Моряк из тебя все-таки получится. Соображаешь? Ну, а если соображаешь, то все остальное пустяки. Редкий человек перенесет первую качку спокойно. Потом пройдет. Привыкнешь. Один-два похода, и все как рукой снимет. Вот твой друг, Лизунов, жует. У некоторых так и проходит. Ты травишь, а его голод одолевает.

Гурька посмотрел на Николая. Тот стоял, прислонившись к рубке, и ел воблу.

Юрий Иванович | Глава тридцать восьмая

22-го июня, 3589-го года, Оилтон

Последние двое суток поспать никому из высших чинов Оилтонской империи практически не удавалось. Разве что обессиленного и совершенно бледного главного куратора управления имперской безопасности, насильно, после нескольких уколов отправили спать. Да и то, спать под капельницами и в саркофаге интенсивной реанимации. Недавние ранения, которые получил Серджио Капочи при штурме шпионского гнезда, в сумме с треволнениями последних дней сказывались на его самочувствии резко отрицательно.

Маркиз Винселио Грок безвылазно сидел в пункте имперской связи и если приходило хоть что-то важное сразу докладывал Павлу Реммингу через его личный крабер. Тогда как сам император и постоянно ломал голову и всех своих подданных гонял как тараканов, заставляя думать, думать и думать.

Потому что больше ничего иного не оставалось: угроза нависала всё кошмарнее, а распознать её никто не мог. Тайное оружие сквоков доводило до седины как аналитиков, так и высшее командование флота, Вот только разгадки так и не было.

Ещё больший переполох вызвало сообщение от внедрённых во дворец короля Пиклии дизайнеров и мастеров отделки. Им опять удалось подслушать разговор, из которого явственно следовало: враг очень огорчен пленением одного из своих элитных воинов и с паническим трепетом боится, что весь успех агрессии может рухнуть в любую минуту.

Подобный факт заставил буквально всех взреветь от натуги и повторно пересмотреть все свои предположения и выкладки. Разгадка находилась где-то совсем рядом, следовало лишь уцепиться за невидимую пока ниточку. Весь допрос сквока, захваченного в подземельях Хаитана, опять прогнали по цепочке логисторов, специальных аналитических машин, которые выдали чёткий ответ: агрессия произойдёт через два, максимум три дня. То есть, или двадцать четвёртого, или двадцать пятого июня.

Оставалось только продумать, кто и в каком количестве мог приблизиться именно в эти дни к столичной планете империи. Да ещё на таких огромных кораблях, которые могли нести и оружие нападения, и отборные дивизии элитного десанта. Кораблей на периферии и в самой системе Ландышей, оказалось невероятное множество. Но каким бы ни было общее их количество, в совокупности они просто не могли реально являться ударными силами противника. Да что там говорить, даже двадцатая часть всех транспортов, подозрительных по факту исключения, не могла оказаться боевыми транспортами приближающихся агрессоров. Все они никак не были связаны между собой, шли разными курсами и в разные стороны и никак не могли угрожать Оилтону.

Исходя из подобных размышлений, аналитикам только и удалось что выделить из немыслимого роя космических кораблей и транспортов, караван огромных рудовозов, который двигался от пояса астероидов. Загружался он довольно близко к границе с республикой, потому и вызвал вначале справедливое подозрение. Открытая добыча металлов велась в том поясе практически в автоматическом режиме, в безвоздушном пространстве, и в несколько сложных этапов. Но самое главное — непосредственно сами рудовозы не являлись огромными, цельно сделанными кораблями. Любой знающий специалист сразу мог сказать, что ни десанта, ни скрытных орудий полуавтоматические перевозчики доставить к планете не могли. Ибо весь порученный им добытый в руде или слитках, или готовый к переплавке металл, космические буксиры волокли за собой в специальных для этого созданных сетях. Они с таким гигантским хвостом шустро стартовали от пояса астероидов, и точно так же потом тормозили возле центра империи, легко сдерживая невероятные массы доставленного или транспортируемого вещества двумя огромными притановыми платформами. Те аннулировали силы притяжения и инерции по вектору движения, так что и ускорение и торможение проходило невиданными темпами. Частенько эти буксиры-рудовозы доставляли металл непосредственно к заводам, прямо на поверхность планет. Потому как притановые платформы как раз и строились для подобных перевозок всегалактическим конгломератом Доставка.

Но вот в том и состоял фокус огромных инерций, что при ускорениях и торможении сами гигантские связки со слитками между собой всё-таки контактировали, и порой от перегрузок слипались так, что на поверхности планеты их приходилось буквально разрезать на части перед переплавкой. То есть, поместить вовнутрь таких партий вещества что-либо ценное, считалось полным абсурдом. Ни живая сила, ни уникальная техника не доедет в целости и сохранности до места назначения.

Напоследок ещё и выяснилось, что при пересечении условной границы центра Оилтонской Империи, караван рудовозов инспектировало сразу несколько полномочных служб и представителей. Руда как руда, слитки как слитки, да и сети совершенно обычные, как всегда. А в корпусах самих буксиров, если и было по парочке лишних пассажиров или членов сменных экипажей, так это в порядке вещей и пределах нормы. Обычный груз, обычные перевозки.

И многочисленные группы аналитиков переключили направление своих поисков на другие цели. Кого только при этом, не подозревая и не подвергая комплексным проверкам.

Екатерина А. Рябова / I

На самом северном краю равнины Иппонги есть небольшая возвышенность, густо поросшая зеленым щетинником, а в самом ее центре росла прекрасная горная Вишня.

Вишня была невысокой, с блестящим черным стволом. Она изысканно простирала свои красивые длинные ветви. С наступлением мая она покрывалась цветами, похожими на белое облако, а осенью роняла золотые и красные листья.

На Вишне останавливались переночевать перелетные птицы: кукушки, сорокопуты, даже маленькие крапивники и белоглазки. А уж если прилетай молодой сокол, то малые птахи, заприметив его издалека, старались держаться подальше.

У Вишни было два друга. Один — Бог земли, живший в пятистах шагах от нее прямо на влажной земле, другой — бурый Лис, всегда приходивший с южной стороны равнины.

Вишне больше нравился Лис. И все потому, что Бог земли — одно название, что Бог, на самом деле неряшлив до безобразия, волосы похожи на спутанные нитки, связанные в пучок, глаза вечно красные, а одежда похожа на мокрые капустные листья. Он всегда ходил босой, ногти у него были черные и длинные. А вот Лис был изысканным господином и никогда не позволял себе бестактность по отношению к окружающим.

Однако Бог земли был честным малым, а вот Лис мог приврать и обмануть.

Журнал «Компьютерра». Одиссея «врага государства»

В начале 2006 года в США должна появиться в продаже весьма примечательная книга «разоблачительного» жанра - «Одиссея шпиона. Моя жизнь в мире радиоэлектронных операций и моя битва против ФБР» («Odyssey of an Eavesdropper: My Life in Electronic Countermeasures and My Battle Against the FBI», by Martin Kaiser with Robert Stokes, Carroll amp; Graf Publishers, 2006). В американских спецслужбах в 1960-70-е годы об авторе мемуаров Мартине Кайзере слагали легенды, ибо талантливый инженер оказался воистину бесценным кадром.

Кайзер виртуозно конструировал «жучки», упрятываемые в рамы картин, замочные скважины, авторучки, браслеты часов и наручники, в бейсбольные кепки и подкладку брюк/пиджаков, в музыкальные центры и телефонные аппараты, которые прослушивали комнату, когда вешалась трубка. Кроме того, он разработал множество уникальных для той поры приборов электронного противодействия, обнаруживающих и блокирующих работу «жучков» противника. С помощью этой спецтехники ловили опасных преступников и шпионов, свергали неугодные Белому дому правительства, собирали компромат на видных американских правозащитников. Владея небольшой частной фирмой, Мартин Кайзер делал на своем штучном товаре неплохой бизнес, зарабатывая несколько сот тысяч долларов в год. Его клиентами были ФБР, ЦРУ, Secret Service и DEA (Управление по контролю за наркотиками), разведслужбы Армии, ВМС и ВВС США, а также несколько разведок дружественных Америке государств.

Однако вся эта яркая и безбедная (пусть и строго засекреченная) жизнь закончилась практически в одночасье - когда в 1975 году Кайзер, выполняя гражданский долг, честно рассказал о своей работе Следственной комиссии Конгресса США, занимавшейся незаконными разведоперациями. После этих свидетельств, проливших свет на многие тайные операции, раздосадованные спецслужбы, в первую очередь ФБР, объявили Кайзеру вендетту. Для начала его обанкротили, лишив заказов, а затем попытались упечь в тюрьму по обвинению в нелегальном прослушивании телефонов, заговоре и транспортировке подслушивающих устройств через границы штатов. Когда суд присяжных полностью оправдал Кайзера, два сотрудника ФБР подали на него личные иски, обвинив в «препятствовании профессиональной деятельности и посягательстве на тайну их личной жизни». Проще говоря, ФБР знало, что у Кайзера есть записи с разговорами сотрудников Бюро, так что прошлые рабочие контакты обошлись инженеру в 300 тысяч долларов штрафа, окончательно подорвав его финансовое положение и репутацию фирмы.

В середине 1990-х годов создатели известного голливудского блокбастера «Враг государства», где нарисована сильно преувеличенная картина шпионского могущества АНБ США, специально вышли на Мартина Кайзера и построили образ Брилла с его чудо-"жучками" (герой Джина Хекмана) на основе биографии опального конструктора. Сам же Кайзер вплоть до последнего времени хранил молчание, искренне надеясь, что не сделал в своей жизни ничего дурного родине и народу, а потому государство в лице Министерства юстиции рано или поздно его реабилитирует. Но ныне, вплотную подобравшись к семидесятилетнему рубежу, инженер понял, что никаких жестов примирения от властей ему не дождаться. Наоборот, все происходящее в США после 11 сентября 2001 года свидетельствует о том, что незаконные тридцать лет назад операции спецслужб против собственных граждан становятся нормой, освященной новым законодательством. А потому, решил Кайзер, пора рассказать людям о поучительных уроках собственной биографии, и в последней главе книги дал компетентные советы о том, как защитить тайны личной жизни от не в меру любопытного государства и от кого бы то ни было еще. Множество материалов и документов, на основе которых написана книга, можно найти на сайте www.martykaiser.com.

Глава шестая ПОХОД ЗВЕРОБОЯ КАК ОН НАЧАЛСЯ..., Мария Михелевич

Все расступились, чтобы пропустить охотников, и перед Зверобоем выстроилась сотня храбрецов — все с колчанами и кривыми ножами у пояса, с луками, в шапках из звериных шкур.

— Клещи захватите! — распорядился главный охотник. — Чтобы было чем змеевы когти выдирать. Да шнурок не забудьте — когти нанизывать. Я обещал всем девушкам деревни по три ожерелья из когтей змея!

— А хватит у него когтей на всех? — спросил один из охотников.

— Не хватит когтей — из зубов ожерелья наделаем! — сердито ответил Зверобой.

— Слава Зверобою! Слава! — закричали и Калота, и Варадин, и Кутура, и все боярские военачальники.

А крестьяне только слушали да головами качали. Один лишь дед Панакуди не стерпел.

— Хвали сон, когда сбудется! — сказал он.

Зверобой, конечно, на такие пустяки и внимания не обратил. Он отдавал приказания, распоряжения, проверял, готов ли его отряд к бою.

Охотники проходили перед ним, а он осматривал луки, ножи, стрелы, пробовал, крепки ли ремни, глядел, довольно ли сала и овсяных лепешек в торбах. Если все в порядке, хвалил — мол, молодчина, проходи! А коли нет — отчитывал:

— Оперение у стрел сменить!

— Острия наточить!

— Почему стрелы ореховые? Кизиловыми заменить!

Негодные стрелы тут же — раз — и пополам.

— Почему наконечник ржавый? Болван! На точильном камне продраить! И в другой раз — запомни — стрелы медвежьим жиром смазывать.

И так, пока друг за дружкой все войско перед ним не прошло. Пора было строиться.

— Стано-вись! — гаркнул Зверобой.

Не успело эхо отозваться, как охотники уже построились, будто по ниточке.

— Руку на колчан кла-ди!

И эту команду также выполнили без сучка, без задоринки.

— Стрелу выни-май!

Раздался свист — фьютъ! — и у каждого в руке появилась стрела.

— Тетиву натя-ни!

Охотники нацелили луки, готовые по первому знаку Зверобоя пустить, куда надо, свои стрелы.

— Смир-но!

Охотники замерли. Крестьяне стоят — обомлели, сроду такого видеть не доводилось. А Зверобой твердым шагом подошел к боярину, поднял меч над головой и возвестил:

— Главный охотник имеет честь доложить твоей милости, что дружина готова сразиться со змеем во славу твоего боярского имени!

— Ах, подлец! — зашушукались в толпе. — Подмазывается к Калоте.

А польщенный боярин расплылся в улыбке.

— Вперед! — крикнул он. — На змея! — И тоже выхватил из ножен свой меч.

— У-лю-лю! — раздался в ответ боевой клич охотников.

— Шагом марш! — прозвучала команда. Охотничья дружина зашагала вслед за своим предводителем, и снова грянул боевой марш:

Ветер свищет, речка плещет.

Ветер свищет, речка плещет.

То не ветер, то не ветер —

свищут камни, топорища!

То не речка, то не речка —

то мечи на солнце блещут!

Враг уж смазывает пятки —

удирает без оглядки!

Кукурузные початки

тучей вслед ему летят.

Помни битву, супостат!

Только вместо припева : «Тра-та-та-та, тра-та-та-там», охотники улюлюкали:

У-лю-лю-лю,

У-лю-лю-лю!

С этого и начался поход Зверобоя, доблестного предводителя охотников, на теле которого было десять ран от кабаньих клыков, столько же от волчьих, да от медвежьих не меньше.

Региональные стандарты / Алексей Садовский

Региональные настройки можно изменить, выполнив команду Пуск > Панель управления > Дата, время, язык и региональные стандарты > Язык и региональные стандарты (рис. 13.22).

Рис. 13.22. Окно Язык и региональные стандарты

С помощью этого окна вы можете задать параметры отображения различных единиц измерения, даты, времени, а также решить возможные проблемы с кодировкой в некоторых программах.

Первая вкладка Региональные параметры позволяет настроить формат отображения чисел, денежных сумм, дат и времени. В области Языковые стандарты и форматы расположен раскрывающийся список, в котором следует выбрать язык, предпочитаемый вами. Мы остановимся на значении Русский. Внизу отобразятся примеры вывода чисел, денег, времени, краткой и полной дат. Если вас что-то не устраивает, можно нажать кнопку Настройка, а в появившемся окне изменить любой из параметров.

В области Расположение в нижней части окна требуется выбрать страну, где вы сейчас находитесь. Эту информацию будут использовать некоторые программы для определения вашего местоположения. Вообще, указывать это не обязательно.

На первый взгляд, вкладка Языки предоставляет мало возможностей для настройки тех или иных параметров, но на самом деле это не так (рис. 13.23).

Рис. 13.23. Вкладка Языки

В целом, нас интересует только кнопка Подробнее. Остальные параметры (в частности, настраиваемые из области Дополнительная языковая поддержка) предназначены для того, чтобы включить поддержку арабских и восточных языков (китайского, японского, корейского и т. д.). Раскрывающийся список Язык, используемый в меню и диалогах присутствует, когда ваша версия Windows поддерживает несколько языковых интерфейсов. Случается это редко, если только вы сами не установите необходимую локализацию.

Вернемся к кнопке Подробнее. При ее нажатии откроется окно Языки и службы текстового ввода (рис. 13.24). Здесь можно настроить раскладки клавиатуры. Они крайне важны при наборе текста.

Рис. 13.24. Окно Языки и службы текстового ввода

В верхней части окна задается язык ввода по умолчанию. От этой настройки зависит, какой язык будет считаться главным. На практике это будет проявляться следующим образом: загружая Windows или открывая какую-либо программу, вы сразу включаете для клавиатуры тот язык ввода, который выбрали в данном списке. В русской версии операционной системы обычно установлена русская раскладка. Однако многие пользователи предпочитают менять ее на английскую.

В области Установленные службы отображается список языковых раскладок, установленных в вашей системе. У отечественных пользователей чаще всего это Английский (США) и Русский. Для удаления или изменения их свойств нужно выделить необходимую раскладку и нажать кнопку Удалить или Свойства соответ ственно. Однако чаще приходится нажимать кнопку Добавить. Таким образом вы вызовете окно Добавление языка ввода, изображенное на рис. 13.25.

Рис. 13.25. Окно Добавление языка ввода

В окне расположены два раскрывающихся списка: Язык ввода и Раскладка клавиатуры или метод ввода (IME). В первом вы выбираете язык, который желаете добавить. Второй список отвечает за тип раскладки. Дело в том, что для одного языка существует несколько раскладок. К примеру, для английского их около десяти. Они отличаются между собой расположением некоторых клавиш. Я рекомендую выбрать наиболее распространенные варианты раскладок, которые дополнительно обозначены как «международная», QWERTY или не обозначены.

Возвращаемся к окну Языки и службы текстового ввода (см. рис. 13.24). В обла сти Настройка расположены две кнопки: Языковая панель и Параметры клавиатуры. С помощью первой настраиваются параметры языковой панели, часть которой в виде обозначения текущей раскладки находится на Панели задач. Кнопка Параметры клавиатуры позволяет задать способ включения/выключения режима Caps Lock^[24], а также настроить переключение языков ввода (а точнее, раскладок). Изменение данных параметров показано в видео ролике «Урок 13.3. Настройка языка и региональных стандартов».

Рассмотрим последнюю вкладку Дополнительно (рис. 13.26) окна Язык и региональные стандарты (см. рис. 13.22).

Рис. 13.26. Настройка кодовых страниц

Здесь можно настроить кодовые страницы, использующиеся для корректного отображения нелатинских символов в программах. Многие современные приложения пишутся с поддержкой кодировки Unicode, призванной решить языковую проблему. Однако в связи с тем, что часть разработчиков не использует эту кодировку, некоторые приложения из-за неверной настройки могут вместо русских букв показать нечитаемые символы либо просто много знаков вопроса (?).

Чтобы этого не произошло, следует указать, какой язык, кроме английского, может быть в программе. Делается это в области Язык программ, не поддерживающих Юникод. В списке выберите Русский (или любой другой, необходимый вам). Если у вас установлена русская версия Windows, то данная настройка уже должна быть корректно произведена. Остальные элементы управления на данной вкладке для нас большого интереса не представляют.